Если недавно вопрос, вынесенный в заголовок, казался свидетельством полной неадекватности человека, им задающегося, то сегодня он стал ключевым для внешней политики Украины. Особенно с учетом того, что на этот вопрос нет внятного ответа ни у одного из наших политиков, а само его возникновение является прямым следствием их профессиональной деятельности.
Когда у тебя в стране живут люди, которые искренне считают себя гражданами другого государства, то это вопрос прежде всего к тебе, а не к имперским амбициям России. Имперские амбиции возникают уже по факту, когда Россия понимает, что недружественное ей соседнее государство неуправляемо, а часть его жителей лояльна к нему, а не к своим властителям. Им даже не надо никого сажать в троянского коня: и деревянная лошадь, и лазутчики уже внутри стен Трои.
Остальное – дело техники: заявить об автономии отдельно взятых территорий, снабдить ее жителей оружием и своими паспортами, а потом отправить их на войну с «оккупантами». Т.е. со вчерашней властью, которую они искренне ненавидят. При этом любая ответная реакция «оккупантов» - пусть даже абсолютно конституционная – является поводом для России подключиться к защите своих граждан. И совсем не в форме завоевания всего соседнего государства, а всего лишь путем военного свержения действующей на его территории власти и установления там дружественного режима, при котором объявленные автономии либо окончательно легализируются, либо переходят в состав России.
Понятно, что сегодняшней военной целью России является не оккупация Грузии, а свержение режима Саакашвили и необратимость статуса автономий для Абхазии и Южной Осетии. Поэтому война будет продолжаться до тех пор, пока русский спецназ не захватит Михаила Саакашвили и не отвезет его в Москву, где грузинского лидера ждет суд. За «геноцид» и «этнические чистки» - эти слова употребляются руководством РФ едва ли не с первого дня войны. А Грузию ждет временное правительство и демократические выборы нового президента, который окажется уже не прозападным, а вполне толерантным и тонко понимающим потребности своего великого соседа.
Вероятность, что что-то помешает сценарию России – минимальна. Ни НАТО, ни США, ни ООН, ни ЕС, ни G7 ничего, кроме жестких высказываний, не сделают. Человеческий фактор играет только вокруг Саакашвили – его могут поймать, или случайно убить, или он может сбежать. В любом случае сценария «выборы» это не отменяет. Поскольку Россия воюет уже не за территории, а за лояльные ей режимы по контуру империи, нынешняя власть в Грузии обречена.
Украина, к счастью, не Грузия, где осетины и абхазы безо всяких русских загранпаспортов готовы стрелять по грузинам. И сложно себе представить жителя Донецкой области, нападающего с оружием на жителя Тернополя по факту места регистрации или употребления им украинского языка. Мы, слава Богу, никогда не убивали друг друга на национальной почве. Но разве это поможет, если Россия всерьез решит отжать лояльные к ней территории в Украине?
У нас две общие проблемы с Грузией. Первая – отсутствие единого осознания государства и государственности как таковой у обладателей украинских паспортов. Вторая – наша внешняя политика классифицируется в России как недружественная и создающая набор угроз вроде НАТО. И если война начнется, то она начнется из проблемы №2 и будет выиграна Россией из-за проблемы №1. Потому как житель Донецкой области, отказавшийся стрелять в тернопольчанина, протянутый ему Россией загранпаспорт все-таки возьмет. Это, к сожалению, надо признать.
Есть еще два фактора. Наши президентские выборы в следующем году, которые опять приведут к расколу, а не консолидации общества. И Россия, в которой технический президент Дмитрий Медведев освобождает Владимира Путина до 2012 года от необходимости работать еще и Верховным Главнокомандующим. Т.е. от необходимости лично ввязываться в сомнительные военные конфликты. Это усиливает вероятность повторения грузинского сценария в Украине в ближайшие годы.
Я не хочу останавливаться на том, почему так вышло, что за 17 лет независимости Украина по-прежнему не является единым государством. И почему политика России является для части жителей Юго-Востока страны более прозрачной и приемлемой, чем государственная политика Украины. Об этом было написано немало.
Вопрос в другом: как предупредить войну с Россией? Он задается с точным осознанием, что ни один из украинских политиков не в состоянии дать на него системного ответа. Поэтому это вопрос, скорее, к обществу – вопрос для дискуссии.
Есть два способа, оба они очевидны.
Первый (и, готов поспорить, именно его изберет украинская власть): воспользоваться ситуацией в Грузии и ее развитием для того, чтобы пропагандировать НАТО в Украине и объяснять Западу, что нам необходима защита. Да, благодаря этому возрастет число сторонников НАТО, а мы, возможно, получим долгожданное ПДЧ. Но проблема в том, что это, во-первых, увеличит вероятность военной агрессии России в отношении Украины (мы же станем еще более недружественными), а во-вторых, вряд ли к чему-то приведет. Никто не будет нас защищать от России с оружием в руках – это жестокий факт из жизни современного мира.
Второй способ парадоксальный. Начинается он, конечно, с отмены военного парада на День Независимости. А дальше что-то такое должно произойти в головах наших политиков, чтобы они поняли: невозможно жить под боком империи и быть по отношению к ней недружественной страной, которая-то и страной себя не осознает. Эта мысль приводит к отказу от НАТО, к внедрению русского языка вторым государственным и прочим действиям, к которым до этого призывали разве что маргиналы класса Витренко.
Но эта мысль основана на понимании – время-то потеряно и единство страны является сегодня той ценностью, за которую можно поступиться и другими принципами. Да, пусть мы будем жить в условиях «ползучей государственности», но мы сохраним государство и минимизируем угрозу войны. И уже потом (спустя годы, когда все жители нашей страны будут чувствовать себя украинцами, а не бывшими гражданами СССР, от которых почему-то отказалась Родина и столица ее город-герой Москва) мы будем определяться с нашей внешней политикой по отношению к России.
Политика de facto
